Школа Чань была сопротивлялась любой попытке систематизировать ее учение. Ранние учителя Чань династии Тан (518 - 907 н.э.) не оставили после себя никаких письменных документов, кроме нескольких коротких зашифрованных высказываний, собранных позднее в сборнике "Высказывания достойных людей древности". На их методы обучения повлияла китайская даосистская философия, которая утверждает, что логические конструкции рационалистического сознания являются большим препятствием на пути к просветлению. Они начали использовать парадоксы, такие методы, как разгадывание бессмысленных головоломок, нанесение ударов палкой в определенные моменты, мошенничество или издавание непристойных звуков, чтобы подорвать веру их последователей в рациональное мышление, ввести раскол в их состояние осознанности и добиться просветления. Эти колоритные методы получили прекрасное название "Странные слова и странные поступки". Из них возникли позднейшие дзенские методы, такие как изучение коанов и мондо, когда мастер и новичок обмениваются вопросами и ответами, причем ответы новичка, как правило, всегда неверны. Школа Чань во главу угла ставит не накопление знаний, а практическую реализацию. Считается, что если слишком сосредотачиваться на изучении сутр, на проведении философских дискуссий или на святости, то забывается первоначальная цель - просветление. Поэтому мастер времен Таньской династии сжег деревянную статую Будды, чтобы согреться в холодный день. Другой сказал, что если вы встретите Будду и он загородит вам путь, убейте его. Смысл заключается в том, что любая привязанность к историческим личностям или к фиксированному набору идей, может помешать реализации вашей собственной и универсальной сущности. В этом контексте становится более понятным буддийское и христианское понимание "Бога". Точка зрения Дзена в том, что состояние Реальности - это состояние обычной жизни и тот, кто обсуждает концепцию "Бога", теряет ощущение Реальности. Это превосходно иллюстрирует одна из моих любимых дзенских историй о посещении иезуитом дзенского монастыря. Версия, приведенная здесь представляет адаптированный вариант версии, записанной в книге "Дзен, Непосредственное восприятие Реальности". Анны Бэнкрофт (Thames & Hudson, 1979). Отец Вильям Джонсон занимался сидением в за-зен, когда учитель подошел к нему, чтобы поправить его позу. Он спроси отца Джонсона, какой метод медитации он использует. Отец Джонсон сказал что он сидит в молчании в присутствии Бога. Мастер сказал: "Это очень хорошо, и если вы продолжите, то Бог исчезнет и останется только отец Джонсон". Падре был насколько шокирован и сказал: "Нет. Бог не исчезнет, это отец Джонсон может исчезнуть и останется только Бог". "Да, да - ответил улыбаясь учитель - это именно то, что я имел в виду, то же самое". Дзен продолжал бурно развиваться в Китае и после смерти Первого патриарха, но дзенские монахи по прежнему продолжали по индийской традиции путешествовать с места на место и просить подаяние. Это стало изменяться с четвертого патриарха Таосина, который осел в одном месте в горной области Северного Китая и ко времени своей смерти собрал вокруг себя многих последователей. При пятом патриархе, Хуи-жене (601 - 74 н.э.) до тысячи монахов изучали Дзен в этом месте. Стало очевидным, что в сложных климатических условиях этой, не слишком плодородной части страны, монахи должны сами обеспечивать себя как пищей, так и топливом. Последователи Хуи-женя построили монастырь и начали обрабатывать землю. Это положило начало важной традиции Дзен, состоящей в том, что в поисках просвещения нужно комбинировать практическую и духовную деятельность. Эта идея была более ясно сформулирована учителем Пай-чангом (749 - 814), который является автором знаменитого дзенского высказывания: "Тот, кто ничего не сделал за день, не должен ничего в этот день есть". Он разработал ряд принципов монастырской жизни, которые подчеривали ее строгость и простоту, но в то же время устраняли негибкость и излишнюю приверженность правилам и предписаниям. Даже на склоне лет Пай-чанг все еще работал в поле каждый день. Легенда гласит, что его последователи, заботясь о его здоровье спрятали его инструменты, чтобы он не мог работать. Пай-чанг отказывался принимать еду до тех пор, пока его инструменты не вернули и он смог отрабатывать свою норму в поле.